«Омут» возник из размышлений об одиночестве как способе одновременного присутствия и отсутствия в мире.
Clathrus ruber, бумага/акварель, 100×95, 2026
Лес становится пространством временного исчезновения социальных ролей и привычных способов самоопределения.
1. Entoloma sinuatum, бумага/акварель, 80×95, 2026 2. Galerina marginata, бумага/акварель, 80×80, 2026
Меня привлекают участки ландшафта, лишённые зрелищности. Стоячая вода, заросшие берега, затенённые лесные пространства, где границы между объектами постепенно утрачивают чёткость, переплетаясь, сливаясь, растворяясь, прорастая друг в друге.
Cortinarius splendens, бумага/акварель, 80×80, 2026
Работы выполнены на старой бумаге, доставшейся мне от матери. Собственная история материала становится частью изображения.
1. Hypholoma fasciculare, бумага/акварель, 80×60, 2026 2. Tricholoma albobrunneum, бумага/акварель, 83×77, 2026
Я помню эти листы ещё из совсем глубокого детства, когда приходила к матери в мастерскую. Возможно, там есть и мои следы.
Panaeolus campanulatus, бумага/акварель, 157×90, 2026
Когда мне тяжело, когда я чувствую себя потерянной, когда я заново хочу захотеть жить, я сбегаю в лес. Чтобы побыть одной. И одновременно почувствовать себя частью чего-то большего.
Entoloma sinuatum, бумага/акварель/темпера, 77×73, 2026
Вся эта серия — моя попытка поймать то самое состояние, когда ты можешь временно утратить себя, но при этом начать чувствовать сильнее. Одинокое неодиночество.
1. Mycena pura, бумага/акварель, 55×90, 2026 2. Amanita phalloides, бумага/акварель, 72×75, 2026
Одиночество не кажется мне пустотой. Среди зарослей, болот и стоячей воды оно приобретает плотность. Почти телесность. Мир становится тише. Медленнее. Ближе.
И хочется зайти дальше.
Свернуть с тропинки.
Потеряться.
Остаться среди влажных зарослей, тёмной воды и шороха ветвей достаточно долго, чтобы лес перестал быть местом.
И наконец-то начать слушать.
