Дом не исчезает в тот момент, когда из него уходят люди. Он ещё долго сохраняет их присутствие. В расположении мебели, в слоях обоев, в оставленных бумагах, в потёртостях на дверях и подоконниках. Предметы остаются на своих местах, хотя больше никому не нужны. Пространство продолжает существовать, но постепенно теряет своё назначение.В Атамановке я фотографировал заброшенные и разрушенные постройки, пытаясь понять, в какой момент жилое пространство перестаёт быть домом.
Снаружи эти здания ещё сохраняют привычные очертания. У них есть крыши, окна, двери. Их можно узнать среди деревьев и соседних построек. Но стоит приблизиться, и становится заметно, насколько условной оказалась эта сохранность.Окно больше не защищает от улицы. Дверь никуда не приглашает. Внутреннее пространство перестаёт быть отделённым от внешнего.В комнатах остались вещи, назначение которых легко представить, но историю которых уже невозможно восстановить. Старые бумаги лежат на полках. Мебель занимает место, выбранное когда-то человеком. Обои сохраняют рисунок, предназначенный для повседневной жизни, которая здесь больше не продолжается.
Постепенно следы обжитого пространства сменяются следами разрушения. Обгоревшее дерево, осыпавшаяся штукатурка, повреждённые стены и потолки становятся новыми поверхностями дома. Огонь уничтожает привычные формы, но одновременно делает видимым то, что прежде было скрыто: конструкцию стен, слои материалов, внутреннее устройство помещений.
В этих пространствах меня особенно интересует свет. Он проходит через пустые окна и разрушенные перекрытия, ложится на стены, освещает предметы, которые давно никто не использует. Иногда его присутствие кажется почти неуместным — слишком ясным и спокойным среди следов разрушения.Но свет не возвращает дому прежнюю жизнь. Он лишь на короткое время позволяет увидеть то, что от неё осталось.
Последние фотографии серии сделаны в цвете. После чёрно-белых интерьеров цвет кажется непривычным: небо по-прежнему голубое, солнце освещает обгоревшие стены, а за пределами разрушенных построек продолжается обычная жизнь.Дом остаётся частью этого пейзажа, даже когда больше не может быть домом. И, возможно, его исчезновение происходит не тогда, когда рушатся последние стены, а гораздо раньше — когда в нём больше некому оставаться.
